Не упустите возможности посетить нашу онлайн-библиотеку! Вас ждёт множество самых интересных книг для вашего досуга и саморазвития. В нашей библиотеке вы найдёте ваши любимые произведения и литературные новинки, книги маститых и начинающих авторов, систематизированных по жанровым и тематическим направлениям. Любое произведение доступно в полной версии, совершенно бесплатно, без регистрации на сайте hub-book.com. Простая система поможет быстро найти нужную книгу. Хотите всегда быть в курсе нашумевших новинок или вернуться к любимым книгам, погрузиться в мир удивительных событий и ярких сюжетов? Заходите, выбирайте, читайте!
Сборник фельетонов русско-американского писателя вновь посвящен его исторической родине — Саратовской губернии, затерянной среди лесов и болот. Здесь партийны даже школьные глобусы, а мухи ценятся дороже котлет. Здесь первого космонавта любят почти так же сильно, как иранского президента. Здесь патриотом можно стать по конкурсу, а награду получить за грамматические ошибки. Здесь гармошки предпочитают скрипкам. Здесь поэт говорит гражданину: «Пройдемте». Здесь Борис Моисеев страшнее Генриха Гиммлера…Вряд ли кто-нибудь назовет Льва Гурского добрым и снисходительным — это все равно, что назвать льва травоядным. Но дочитайте до конца эту небольшую книжку — и потом вам, может быть, тоже захочется кого-то укусить.Основу этого сборника составили статьи, впервые опубликованные в «Газете Наша Версия» (Саратов) в 2009–2011 годы.
Отдохните и улыбнитесь. В этой книге собраны забавные и поучительные истории из жизни Российских императоров, государственных деятелей, знаменитых писателей, художников и ученых. Это не только легкое и веселое чтение для православных христиан, это весьма ценный биографический и исторический материал о быте и нравах русского общества в различные эпохи. Книга адресована широкому кругу читателей, будет интересна и взрослым и детям.
Художник Э. ГОРОХОВСКИЙКак известно, за последние годы было создано немало фундаментальных теоретических трудов об особенностях сатирического жанра. Книги же юмористов и сатириков выходили значительно реже.Пока литературоведы вели споры и решали вопрос о том, должен юмор быть смешным или серьезным, Николай Самохин писал свои юмористические и сатирические рассказы. И, поскольку не все литературные споры были закончены, писатель на свой страх и риск сделал свои рассказы по-настоящему смешными и веселыми. В этом убедились читатели ранее вышедших книг Н. Самохина — «Две тысячи Колумбов», «Только правда, или кошмарные вещи», «Странные люди», «Блондинка на букву «Л». В этом, без сомнения, легко убедится каждый, кто прочитает книгу «Шашлык на свежем воздухе».
— «Толкинит»? Это вроде динамита? — переспросил Эрликон.— Вроде. Только гораздо более разрушительно для противника, как все мы очень скоро убедимся.— И когда будет готов десант?— Попросить у Совета разведчиков, проинструктировать их, экипировать, дождаться оптимального времени, когда зелень убавится и не станет мешать поиску, но не настолько, чтобы самих искателей было видно из Хабаровска… Конец сентября, я полагаю, — проговорил Файл.— Замечательная дата! — поддержал его Ридер. — В конце сентября у фейри праздник — Осенины, недели полторы, когда сбываются хорошие желания, загаданные вслух и тайно в душе, и тому подобная аборигенская чепуха… Но самое главное — это пора, когда ткань между мирами не толще паутины.
Алан Мур, создатель Watchmen и V for Vendetta, делится своими размышлениями о профессии! Эссе было опубликовано в 1985 году в малоизвестном British fanzine. Теперь книга вышла в издательстве Avatar Press, с новыми иллюстрациями Джейсона Барроуза. Алан Мур написал новую главу для переиздания — очерк о том, как поменялись его представления о профессии за последние два десятка лет, с тех пор, как он впервые опубликовал свой труд Writing for Comics. Книга посвящена поклонникам творчества Мура, начинающим писателям и всем, кто интересуется комиксами.«Алан Мур принадлежит к тем авторам комиксов, которые широко и мудро пишут об основах своей профессии. Я знаю людей, которые 15 лет ждали переиздания этой книги. Она будет стоять рядом на книжной полке с Элзнером и МакКлаудом».— Уоррен Эллис, создатель The Authoruty and Scars
Четвертый выпуск завершает серию из четырех альбомов малого формата, в которых собран широкоизвестный цикл рисунков французского художника-графика Жана Эффеля (1908–1982), объединенный общим названием «Сотворение мира».Выпуск содержит 155 черно-белых иллюстраций, каждая из которых сопровождается авторским текстом.Издание рассчитано на самые широкие круги читателей.
Казимир Северинович Малевич — художник, график, педагог, теоретик искусства, философ. Творчество Малевича занимает особое место в истории мирового искусства. Созданный им супрематизм — не просто геометрически абстрактный вариант беспредметности, но и суперстиль, оказавший мощное воздействие на современные искусство, архитектуру и дизайн, и самобытная философия, своего рода «религия без культа». Малевич разработал собственный уникальный метод преподавания искусства и оставил после себя учеников. Он не служил никакому государственному строю и никакой идее, кроме творчества, и потому закончил жизнь в бедности и невостребованности. «Я — идеалист, и совершенно напрасно раскритиковали лозунг „искусство для искусства“», — заявлял Малевич.Автор книги, петербургский поэт, писатель и переводчик Ксения Букша, на основе документов, воспоминаний современников, сочинений Малевича и критики его художественного наследия анализирует этапы творчества художника и воссоздаёт образ энергичного, доброго, талантливого во всём человека, общение с которым завораживало.знак информационной продукции 16+
«Идеи, какъ и люди, не умираютъ, не оставивъ послѣ себя наслѣдниковъ. Онѣ раздробляются и развѣтвляются, и изъ одного, вначалѣ сильнаго и широкаго, теченія получается нѣсколько мелкихъ струекъ, которыя журчатъ себѣ потихоньку, пока не вольются въ новый сильный потокъ. То же было и съ народничествомъ, которое не осталось безъ эпигоновъ, хотя и извратившихъ идею стараго народничества до неузнаваемости, но сохранившихъ прямую и явную связь съ нимъ…»Произведение дается в дореформенном алфавите.
«…Советуем читателям нашим самим прочесть повесть г. Вельтмана; мы сделали только очерк содержания, но не могли ни передать им многих сцен, мастерски написанных, ни дать верного понятия о характере Виргинии, нарисованном мастерскою кистию. В самом деле, эта глубокая и вместе простая женщина, с ее страдальческою любовию, с ее истинно женским самоотвержением, и в противоположности с этим бездушным и глупым ловеласом, типом французских ловеласов – прекрасная картина!…»
«…Мы поставляем себе за особенное удовольствие и за честь признавать в г. Полевом человека необыкновенно умного и даровитого, литератора деятельного, оказавшего, в качестве журналиста, важные услуги русской литературе и русскому образованию. Мы только не видим в нем гения, каким ему иногда угодно было признавать себя в порывах свойственного человеческой слабости самолюбия. Уважая многие из его произведений, как имеющие неоспоримое достоинство для своего времени, мы не видим в них творений не только вечных, но даже и долговечных. И что ж тут унизительного или обидного для г. Полевого? Всякому свое…»
Карамзин дает высокую оценку «русскому Сиду», то есть трагедии Корнеля, переведенной белыми стихами Я. Б. Княжниным; издана в Петербурге в 1779 году.«…Корнель, сочиняя своего «Сида», имел у себя перед глазами две гишпанские драмы сего содержания, из которых, говорит Вольтер, взял он самые лучшие и трогательнейшие места своей трагедии, бывшей, так сказать, основанием его славы; ибо до того времени знала его французская публика только по «Клитандру» и «Медее», двум весьма несовершенным трагедиям. «Сид» долгое время был любимейшею пиесою парижской публики, и самые новейшие французские писатели почитают его если не лучшею, то по крайней мере трогательнейшею изо всех Корнелевых трагедий…»
«…Г-н Греч написал два романа и одну повесть; но мы тем не менее почитаем его совершенно чуждым сферы поэзии, понимая под этим словом искусство, творчество, художество; но это не мешает нам смотреть на его романы, как на приятный подарок публике, как на сочинения, имеющие большое литературное достоинство. Вообще, по нашему мнению, г. Греч не поэт, не ученый, но литератор, по достоинству занимающий в нашей литературе одно из видных мест и оказавший ей большие услуги. Что такое литератор? – Публицист, литературный фактор при публике, человек, который, не произведя ничего прочного, безусловного, имеющего всегдашнюю цену, пишет много такого, что имеет цену современности; не научая, дает средства научаться; не восторгая, доставляет удовольствие…»
«Не весь сборник Мариэтты Шагинян «Orientalia» соответствует своему заглавию: наряду со стихотворениями ярко восточного колорита, он содержит и такие, которые совсем не отличаются расовой окрашенностью, а проникнуты общим чувством и особенно общей мыслью – тем, что по преимуществу, но не исключительно характеризует нашего умного автора. Ее стихи далеко не «глуповаты», как этого от поэзии требовал Пушкин, но они и не рассудочны, и много красивых образов, точно лианы, обвивают ствол их интеллектуального содержания…»
Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».В очерках Бальзак продолжает предъявлять высокие требования к человеку и обществу, критикуя людей буржуазного общества — аристократов, буржуа, министров правительства, рантье и т.д.
«Тому, кто пережил свою молодость, как-то жгуче и больно возвращаться к Тургеневу после долгой разлуки с его заветными страницами. Ведь жизнь успела заслонить его, изящного рассказчика, его, старомодного, и невольно зарождается предчувствие, что, при новом восприятии, его произведения не сохранят всего своего прежнего благоухания – и не по вине одного только вопринимающего. И действительно, друг нашей доверчивой юности, такой желанный в те дни, когда нам были новы все впечатления бытия, светлое воспоминание прошлого, Тургенев в это прошлое и уходит. На нем видно, как состарились мы и он…»
«Велика дерзость, с которою я, человек толпы, решаюсь говорить о живописи. Несколько лет тому назад в одной из больших газет было высказано мнение по поводу рецензий г. Стасова, что-де Стасов карандаша в руки взять не умеет, а с великим задором берется судить и рядить о произведениях пластических искусств…»
Подлинной вершиной всего пушкинского цикла являются восьмая и девятая статьи, в которых разбирается «Евгений Онегин». Это до сих пор во многих отношениях – лучшее из всего написанного о романе Пушкина.Социологическая трактовка Пушкина наиболее ярко проявилась в статьях об «Евгении Онегине». Подчеркивая гуманизм и народность Пушкина, Белинский указывал на их сословно-классовую основу: «Он нападает в этом классе на все, что противоречит гуманности, но принцип класса для него – вечная истина. И потому в самой сатире его так много любви, самое отрицание его так часто похоже на одобрение и на любование».
