День голосования стал торжественным днём, в деревнях служили молебен, и крестьяне наряжались в праздничную одежду. Крестьяне верили, что Учредительное Собрание даст им землю. 2221
В газете энесов „Народный социалист“ описывалось то, как приходили выборы в селе Рассказово Тамбовской губернии: „Население приняло живейшее участие в выборах, даже старички и старушки ползли с конвертами в руках исполнить свою гражданскую, может быть, необычайную и неожиданную для них обязанность, выстраивались в очередь и ждали часами.“ 2222 По данным газеты „Воля народа“, к урнам на руках приносили больных стариков, старух и слепых. 2223
С середины ноября 1917 года в столицу начался съезд членов парламента. Разница между проводами депутатов в регионах и их встречей в столице была поразительна. По словам социолога П. А. Сорокина, крестьяне целым селом собирались на проводы, служили молебен, подносили депутатам в напутствие хлеб и соль и крепко-накрепко заповедовали бороться за землю и волю, за закон и порядок и за вечную мужицкую правду. 2224
Депутат писал: „Проводы превращались в религиозный обряд. [Учредительное] собрание – в святыню, деятельность депутата – в почетный и трудный подвиг, в священную борьбу за интересы народа.“ 2225
В столице же всё было ровно наоборот. Смольный подчёркивал своё презрение к народным избранникам. Приехавшие депутаты оказались в городе, находившемся под полным контролем большевиков. Петроград в ноябре-декабре 1917 года был городом страха и разорения. 2226 То и дело в столице раздавались выстрелы. Преступность зашкаливала. В ходе разгрома винных складов грабителей расстреливали на месте. 2227
Петроград был занесен снегом, и трамваи почти не ходили. Извозчики стоили от тридцати до пятидесяти рублей. Большинству граждан повсюду приходилось ходить пешком. Один депутат вспоминал: „Продовольствия почти не было, друг у друга вырывали куски черного хлеба с соломой, я сломал себе зуб, пытаясь съесть кусок колбасы, до того твердой она была.“ 2228
По приезду в Петроград большевистские депутаты и левые эсеры из регионов направлялись прямиком в Смольный. Там они получали направление в гостиницу „Астория“. Все 320 номеров „Астории“ были очищены от постояльцев Совнаркомом. Теоретически номера были предназначены для депутатов всех партий. Но на практике селиться в роскошной гостинице пожелали лишь большевики и левые эсеры, занявшие первые три этажа. 2229
Положение депутатов оппозиции было незавидным. Формально Совнарком ассигновал для депутатов 500 тысяч рублей. Но большинство оппозиционеров по принципиальным соображениям не хотели брать денег у советской власти. Они не делали этого по той же причине, по которой не селились в номерах „Астории“. 2230
Подавляющая часть депутатов была из регионов. Некоторые приехали из совсем отдалённых краёв. Петрограда они не знали, или знали плохо. На волне экономического кризиса большинство приезжало почти без денег, в полной уверенности, что размещение и питание для них будут организованы.
С трудом для оппозиционных депутатов из регионов было устроено общежитие на Большой Болотной, дом 2. Оно представляло из себя большой дом – бывший лазарет Земско-Городского Союза. Повсюду стояли больничные койки и не успевший испариться запах лекарств. 2231 Часть депутатов Сибири поселилась в скромном общежитии на Лиговке, 9. 2232
В общежитиях, где жили депутаты, было тесно и неуютно. 2233 Депутат от Самарского округа эсер П. Д. Климушкин вспоминал, что на Болотной в одной и той же комнате помещалось по три, по четыре и по шесть человек. Ни о каких удобствах и комфорте думать не приходилось. 2234
Один и тот же маленький, лазаретный столик приходился на несколько человек. Столы, табуретки, кровати были простыми и грубыми. Очевидец писал, что жизнь, в полном смысле этого слова, была казарменная: „Работа и жизнь других фракций проходила при лучших условиях, особенно фракции большевиков, которой была отведена роскошнейшая гостиница 'Астория', с отдельными номерами для каждого.“ 2235
По свидетельству другого депутата, 200 членов Собрания были помещены в дортуарах общежития. С самого начала размещения в общежитии там стали циркулировать слухи о том, что большевики решили закрыть общежитие и выселить депутатов. В помещении царила скученность. Процедура выдачи скромной еды в столовой была утомительно длинна. Иногда депутатам приходилось уходить на голодный желудок. 2236 Многим депутатам запомнилось чувство страха и беззащитности. Ощущение, что приехавшие находятся в руках своих врагов, господствовало на Болотной улице с первого до последнего дня. Также многим казалось, что самая идея организации общежития при существовавших условиях неудачна и неуместна. Всех депутатов могли взять голыми руками. 2237
Вся деятельность антибольшевистских фракций проходила на виду у Совнаркома. Конспирации не было никакой. По мнению депутатов, в том, что наблюдение за ними велось, и при том весьма тщательное, не могло быть никакого сомнения. 2238
Эсер Б. Ф. Соколов вспоминал, что правительство было в курсе всех фракционных дел. Оно знало, что и о чём постановила фракция, каковы настроения депутатов. Словом, было осведомлено обо всём в совершенстве. Об этой осведомленности большевиков депутатам не раз сообщали их доброжелатели, заходившие в Смольный. В общежитие постоянно заходили какие-то подозрительные личности, которые явно шпионили на большевиков. 2239
Ряд депутатов вроде Н. Д. Авксеньева был арестован большевиками. 2240 Страх репрессий был таким, что даже лидеру ПСР В. М. Чернову пришлось уйти в подполье. Чернов вышел из укрытия лишь к открытию Собрания. 2241 Кадеты, объявленные вне закона, боялись ехать в Петроград. Депутат А. И. Шингарёв вспоминал, что дома, в Воронеже, все отсоветовали ему ехать в столицу из-за страха ареста большевиками. 2242
По свидетельству депутата от партии кадетов П. Д. Долгорукова, ему и другим депутатам, Н. И. Астрову и Ф. Ф. Кокошкину, в Москве также не рекомендовали ехать в столицу. Но они не сочли возможным не ехать, раз выбирались и были выбраны. Долгоруков пояснил, что некоторые их члены по партии, будучи тоже выбраны, предпочли уехать из Петрограда с чужими паспортами. 2243 Сам Долгогуков был арестован без предъявления обвинений. 2244
Даже выпущенные из под ареста „именем народной власти“ члены Комиссии по делам о выборах в Учредительное Собрание не чувствовали себя в безопастности. Ряд деятелей вроде В. Д. Набокова был вынужден бежать в Крым из боязни повторного ареста. 2245
Атмосфера травли и запугивания политической оппозиции была такова, что поэтесса и писательница З.