Первая мировая явилась неизбежным результатом западного колониализма. 93 К началу ХХ века мир был поделён между империалистическими державами как пирог. Зона влияния и рынки в Африке, на Ближнем Востоке, в Азии, Тихоокеанском регионе, Центральной и Латинской Америке находились под контролем индустриальных государств. Они процветали за счёт того, что столетиями выкачивали ресурсы из колоний. 94
Молодая, промышленно развитая Германия теснила Британскую и Французскую империи на мировом рынке. Стремление к переделу мира привело к созданию двух блоков: Антанты с Велокобританией, Францией и зависимой от них Российской империи с одной стороны и Тройственного союза с Германией, Австро-Венгрией и Италией с другой. 95 Причин для войны былo множество, поскольку противоречия капитализма накапливались десятилетиями. 96 Среди них был и рост вооружений с крайним обострением борьбы за рынки, и династические интересы монархий, и стремление к разорению конкурирующей нации с присвоением её богатств. К другим причинам относились тайные „джентельменские соглашения” между странами и отвлечение внимания трудящихся масс от внутренних политических кризисов. 97
Новые источники сырья были необходимы западным странам для развития промышленности на годы вперёд. 98 Военная индустрия, поддерживаемая металлургической промышленностью и могущественными банками, была заинтересована в увеличении доходов и умножении дивидентов. Гонка вооружений и монополизация капитала неизбежно вели к крупномасштабной „превентивной” войне. 99
Мировая война подготавливалась задолго до её объявления. 100 По выражению анархиста В. А. Поссе, она посылала кровавые сигналы многочисленными национальными и колониальными войнами. 101
К ним относилась Испано-американская война (1898), боксёрское восстание и интервенция западных держав в Китае (1899–1901), Англо-бурская война (1899–1902), Русско-японская война (1904–1905), Балканские войны (1912–1913) и другие вооружённые конфликты. 102 Неслучайно вопрос о войне стоял на повестке дня социалистических конгрессов с 1889 года. 103
К лету 1914 года атмосфера противостояния между европейскими блоками была накалена до предела. В воздухе запахло порохом. 104 105 Поэтому когда 15 (28) июня 1914 года боснийский серб Гаврило Принцип застрелил наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену Софию Хотек, политическое убийство стало долгожданным предлогом для империй. Оно вызвало цепную реакцию, превратившуюся в лавину. 106
Как заключил один русский марксист, колоссальная военная машина мировой буржуазии пришла в движение. 107 Вступление стран в мировой конфликт сопровождалось невиданной поляризацией общества, паникой, паранойей, слухами о бомбах, начинённых бактериями, отравлении колодцев, немецких цеппелинах и озлоблением против иностранных противников. 108
Военная пропаганда манипулировала общественным мнением, мобилизуя население в поддержку войны. Для того, чтобы заставить массы забыть про свои интересы и идти на смерть, правительства создали иллюзию необходимости войны. Они представили её как оборону отечества от агрессоров. 109
По словам историка Н. П. Полетика, только благодаря успешной „мобилизации сознания” капиталисты смогли добиться и успешной „мобилизации тел”. 110 Тактика эта удалась. В результате немецкий экономист Карл Каутский констатировал, что на этот раз была объявлена не мобилизация вследствие войны, а война вследствие мобилизации. 111
Правящие круги решили за народ всё заранее. Ориентация на воинственный фанатизм была задана. Ещё накануне объявления Первой мировой франзузский социалист и антиколониалист Жан Жорес пророчески сказал, что „каждая нация неслась с горящим факелом по улицам Европы.” 112 Несколько дней спустя, словно в подтверждение слов Жореса, революционер был застрелен националистом в парижском кафе. 113
Как и большинство враждующих сторон, русская монархия умело скрывала свои имперские амбиции. 114 О давних планах захвата Турецкой Армении и Курдистана как рынков сбыта, разделе Османской империи и овладении проливом Дарданелл не было сказано ни слова. Стремление к захвату Галиции, Персии и упрочение влияния на Ближнем Востоке и Балканах также на афишировались. 115 116
Вступление в войну было преподнесено как благородный поступок, как помощь дружественной нации, оказавшейся в беде. Согласно манифесту Николая II, Россия следовала своим историческим заветам, „единая по вере и крови с православными народами” была вынуждена придти на выручку Сербии. Царь утверждал, что ныне народу предстояло „уже не заступаться только за несправедливо обиженную родственную НАМ страну, но оградить честь, достоинство, целость России и положение её среди Великих Держав.” 117
В грозный час испытаний режим призывал население забыть внутренние распри, укрепить единение царя с его народом, а Россию отразить дерзкий натиск врага. 118 Царский манифест об объявлении войны расклеили на стенах домов в городах и посёлках империи. 119
Распространение манифеста сопровождалось оркестрированной милитаристской кампанией в печати, нагнетанием военной истерии и барабанной дробью ура-патриотизма. Пропаганда и циничная игра на патриотических чувствах принесли плоды. 120
Всё, что так или иначе не укладывалось в поддержку войны, фронта и массовой мобилизации, жестоко подавлялось. Среди современников „германская” война мгновенно вошла в обиход как „Великая” и „Вторая Отечественная”, по аналогии с войной 1812 года. 121
На всех перекрёстках городов империи появились зловещие тёмно-красные объявления о мобилизации с призывом явиться на призывные пункты. 122 По улицам стали шагать агрессивные, провоенно настроенные группы людей. Многие сборища инициировались если не властью напрямую, то близкими к ней черносотенно-монархическими кругами „истинно-верующих”. 123
Один современник отметил сдвиг в общественной динамике. По его наблюдению, „надвигалось грандиозное, грозное, безумное, отвратительное…” 124
Дворники, полицейские и охранники с портретами царя и трехцветными флагами вместе с обывателями всех рангов и мастей расхаживали по городу, пели царский гимн и во всё горло кричали „ура”. Мемуарист А. Е. Бадаев описал, как под высокой охраной правительства, обнаглевшие до последней степени, они сбивали шапки с прохожих, врывались в трамваи и дома и избивали всякого, кто не выражал в достаточной мере патриотических чувств. 125
Самодержавное правительство и его сторонники праздновали свой звёдный час. 126 Буржуазные организации засыпали императора приветственными телеграммами по поводу войны – „столь радостного и долгожданного события.” 127 В Архангельске, Москве, Твери и многих других городах власти устроили шествие с хоругвями и изображениями царя. 128
В Петрограде многотысячная манифестация, полная энтузиазма, с иконами и портретами членов императорской семьи подошла к Зимнему дворцу. Когда государь вышел на балкон и объявил, что не заключит мира до победы, толпа в пугающем порыве преклонила колени. Люди приветственно кричали и пели „Боже, царя храни”. 129 130 По