Подойдя к первой спальне, Кристина остановилась. Дверь была открыта, и синие тона интерьера напомнили ей ее комнату дома. Кристина была поражена размерами и красотой спальни. Ковер и шторы были из темно-синего бархата, обивка мебели и покрывало на широкой кровати - в более светлых тонах. У стены возвышался огромный камин из черного мрамора.
– Нельзя ли мне пожить в этой комнате? - неожиданно для нее самой вырвалось у Кристины. - Синий цвет - мой любимый.
– Конечно, дитя мое. Уверена, мистер Кэкстон не стал бы возражать. Его никогда не бывает дома.
– О…, я не знала, что это его комната. Наверное, не стоит…
– Ничего, дитя мое. Эта комната нуждается в человеческом тепле. Здесь уже больше года никто не живет. Я велю принести сюда ваши вещи.
– А разве в шкафах не висит его одежда?
– Верно, но эта комната предназначалась для двоих, и для вас вполне хватит места.
После ужина Мэйвис показала Кристине дом. Добродушная домоправительница, Эммелайн Лоренс, тоже присоединилась к ним. На третьем этаже находились помещения для слуг, библиотека и классная комната. Второй этаж западного крыла был совершенно нежилым, а половину первого этажа занимал гигантский бальный зал. Кристина осмотрела кухню, большой банкетный зал и меньшую по размерам столовую на одной стороне дома. На другой помещались кабинет хозяина и выдержанная в зелено-белых тонах гостиная, где на стенах висели фамильные портреты. Кристину как магнитом потянуло к самому большому, украшавшему стену над камином. Девушка молча стояла, глядя в темно-зеленые глаза с золотистыми искорками. На портрете была изображена прелестная женщина с угольно-черными волосами, ниспадавшими на обнаженные плечи. Неприятное предчувствие вернулось с новой силой.
– Это леди Эндженет, - сообщила Эмма. - Такая красавица! Ее бабка была испанкой, именно поэтому у леди Эндженет такие темные волосы, но глаза она унаследовала от отца.
– Она выглядит такой печальной, - прошептала Кристина.
– Да, этот портрет был написан после того, как хозяйка вернулась в Англию с двумя сыновьями. Она никогда больше не была счастлива, но никому не призналась, в чем причина.
– Вы упомянули двух сыновей?
– Да, мистер Кэкстон и его младший брат, который живет в Лондоне.
Приступ головокружения оказался настолько сильным, что Кристина рухнула в ближайшее кресло.
– С вами все в порядке, мисс Кристина? Вы так побледнели, - воскликнула Мэйвис.
– Н…, не знаю…, мне что-то не по себе. Не могли бы вы сказать, как зовут мистера Кэкстона? - спросила она, хотя уже знала ответ.
– А я думала, что говорила, - удивилась Эмма. - Филип. Филип Кэкстон, эсквайр.
– А его брата зовут Пол? - пролепетала Кристина.
– Да…, но откуда вы знаете? Вы знакомы с мистером Филипом?
– Знакома? - истерически расхохоталась Кристина. - Я ношу его ребенка! Мэйвис охнула.
– Но почему вы не сказали мне? - потрясение проговорила Эмма.
– А по-моему, это великолепно! - выпалила Мэйвис.
– Но вы не понимаете! Я не знала, что это его дом. Мэйвис, вы не назвали Джонси имени мистера Кэкстона, а Филип не говорил мне, что у него есть поместье в этой части страны. Я не могу остаться здесь - ему бы это не понравилось.
– Вздор! - улыбнулась Эмма. - Можно ли найти лучшее место для того, чтобы родить ребенка мистера Кэкстона, чем его собственный дом?
– Но Филипу не нужна ни я, ни этот ребенок.
– Не могу поверить, мисс Кристина, - вы слишком красивы, - пожала плечами Мэйвис. - Неужели мистер Кэкстон такой глупец?! Вы сказали ему о ребенке?
– Я…, я знала, что он не желает детей, поэтому не сочла нужным извещать его.
– Но если мистер Филип ничего не знает, вы не можете быть уверены в его чувствах, - рассудительно заметила Эмма. - Нет, вы останетесь здесь, как было решено. Не можете же вы отказать мне в радости увидеть дитя Филипа Кэкстона!
– Но…
– Не хочу больше слышать ни единого слова об отъезде! Но я хотела бы узнать, где и как вы встретились с мистером Филипом.
– Все, с начала до конца! - добавила Мэйвис. Кристина еще раз взглянула на портрет леди Эндженет. Как Филип похож на мать!
Роды начались через несколько недель. Сначала схватки были слабыми, еле заметными. Кристина почувствовала боль, когда гуляла в цветнике за домом. Эмма немедленно уложила ее в постель, поставила кипятить воду и позвала Мэйвис, которой приходилось не раз принимать роды. Она все время оставалась рядом с Кристиной, уверяя ее, что все идет хорошо. Время тянулось ужасающе медленно, и Кристина кусала губы, пытаясь заглушить рвущиеся из горла крики.
Она мучилась четырнадцать долгих часов и наконец, натужившись в последний раз, произвела на свет своего ребенка и была вознаграждена его громким требовательным криком.
Смертельно уставшая Кристина счастливо улыбалась.
– Я хочу подержать своего сына, - слабо прошептала она Эмме, стоявшей у постели и выглядевшей такой же измученной, как и роженица.
– Как только Мэйвис обмоет его, дитя мое, сейчас же принесет. Но откуда вы знаете, что это мальчик?
– Кого еще мог зачать Филип Кэкстон?
Глава 27
Стоял жаркий день в конце сентября, и в маленькой столовой гостиницы царила удушливая жара. Филип только вчера прибыл в Каир. Утром он сумел отыскать относительно неплохо сидевший на нем костюм и заказал все необходимое для путешествия домой. Теперь он сидел за рюмкой коньяка, бездумно ожидая, пока принесут обед. О последних восьми месяцах адских страданий вспоминать не хотелось.
– Да это Филип Кэкстон! Подумать только, как давно мы не виделись! Что привело вас в Каир?
Подняв глаза, Филип увидел стоявшего перед ним Джона Уэйкфилда.
– Дела, - неохотно отозвался он, гадая, знает ли Уэйкфилд, что этими “делами” была его сестра Кристина. - Но сейчас уже все улажено, и в конце месяца я возвращаюсь в Англию. Не хотите ли пообедать со мной? - из вежливости осведомился Филип.
– Сожалею, но я обедаю не один. Если не возражаете, пока с удовольствием выпью с вами.
– Вы ждете свою сестру? - спросил Филип, от всей души надеясь, что это не так. У него не было ни малейшего желания видеть Кристину…, ни сейчас, ни в будущем.
– Кристина пять месяцев назад вернулась в Англию. Не вынесла здешнего климата. По правде говоря, я вполне с ней согласен. Единственное радостное событие за все то время, что я здесь пробыл, - это встреча с моей женой. Мы поженились только в прошлом месяце и скоро отплываем домой, возможно, на том же судне, что и вы.
– Поздравляю и очень рад за вас. По крайней мере ваше путешествие не закончилось полнейшей неудачей, как мое, - горько вздохнул Филип. Скорее бы оказаться подальше от Египта и навеки отрешиться от грустных воспоминаний.